Автор АНАСТАСИЯ ДАВЫДЕНКО


ФИГУРА
СОЗВЕЗДИЯ

Фронтмен столичных групп «Кассиопея» и «Петля пристрастия» Илья Черепко-Самохвалов раскрывает себя во время разговора на неочевидные (а может, и неудобные) темы.
Материалы для проекта "КИТ:культура, история, технологии" могут быть написаны при вашей поддержке. Узнать как.
«Для чего родился я?
Научиться пить, научиться курить!
Ненавидеть людей – а девиц любить
И звон своей гитары!»
(«Денис», «Кассиопея»)

— Почти в каждом интервью тебе задают вопрос о твоем романе с алкоголем. Не раздражает ли тебя это?
— Нет, не раздражает. Я ведь сам задал эту тему. В наших песнях так или иначе затрагивается тема алкоголя, поэтому такие вопросы кажутся вполне закономерными. К тому же известный факт: за последние 20 лет на концертах я не пил максимум два месяца.
— Насколько образ алко-сабантуйщика в песнях соответствует тебе настоящему?
— Разве что в определенных ситуациях. Что касается меня, лирического героя и человека, который придумал героя, – это абсолютно разные образы. Между ними есть грань. К тому же персонаж в песнях – результат концентрации эмоций, потому как персонаж должен раскрыться за несколько минут. Очевидно, что песня короче, чем, например, роман или кинофильм. В песне всегда нужно утрировать образ, поэтому в итоге он будет отдаленно похож на оригинал.
— То есть когда в песне «Мозги» вы скандируете, что «Либерзон ходит в гости без мозгов» (автор музыки и клавишник группы «Кассиопея» – прим. journalkit.by), вы утрируете. Вопрос, насколько, наверное, риторический, да и Либерзона здесь нет. Поэтому спрошу иначе: как ты используешь свой мозг?
— Думаю, не очень продуктивно: секс, алкоголь, книги, работа. (К слову, помимо участия в двух музыкальных группах, Илья играет в столичном молодежном театре – прим. journalkit.by.) Кстати, раз уж упомянул работу, считаю, мне повезло – будни наполнены творчеством. Да, это тоже иногда тяжело, но зато в радость. И есть понимание того, что делаешь.
— Если все же закончить тему мозга. Ты считаешь себя интеллектуалом?
— Мне бы очень хотелось так думать. Ценю острый ум. Иногда бывают моменты, когда кажется, что я умный человек, а иногда ощущаю себя тупицей. Мы ведь не находимся в пробирке, а живем в обществе, где постоянно встречаем людей и невольно подмечаем, что кто-то умнее или глупее нас.
— Тебя это провоцирует на некую самопрокачку?
— Провоцирует, но непонятно, как это делать. Если речь о том, чтобы наполнить голову новыми знаниями, то вряд ли это сделает меня умнее. Хотя, конечно, знания за плечами не носить. Они питают твое внутреннее любопытство и помогают задавать правильные вопросы. Самое плохое в ситуации с информацией – поверхностность. Есть люди, которые хватают всего и по чуть-чуть и в итоге сильно заблуждаются насчет своего уровня эрудиции. Честно? Я хотел бы считать себя умным, но часто жизнь окунает меня лицом в грязь: как только ты решил, что ты умный, тут же появляется способ доказать тебе обратное.
«Дай мне грацию гепарда,
Эластичность миокарда,
Безупречность всех сортов,
Чтоб влюблять в себя врагов!
»
(«Молитва», «Кассиопея»)
— Как думаешь, в начале вашей карьеры публику было эпатировать проще?
— Мне очень трудно судить, я не понимаю, в чем суть хайпа. Наши группы долгожители, около 17 лет обеим, и в нашей среде всегда было другое к этому отношение. Дело не в том, в костюме ты или без. Всем казалось, что есть вещи, которые с тобой навсегда. Возможно, поэтому в некотором роде мы проигрываем людям, которые знакомы с современными технологиями продвижения и знают, на что надавить, чтобы вызвать хваленый хайп и привлечь к себе внимание.

У «Кассиопеи» нет задачи поразить какими-то прикидами. Мы ведь напеваем странные истории, и, естественно, у этого должна быть какая-то огранка. Как когда рисуешь картину – у нее обязательно должна быть золоченая рама. И чем больше ты похож на своего персонажа, тем лучше. И я не вижу причин становиться модным, чтобы вызывать больший интерес у публики.
— Тогда зачем ты берешь вещи жены? Твоя супруга Катя недавно опубликовала на своей странице в Facebook, что ты «нарядился в ее шмотки и долго прихорашивался», прежде чем выйти из дома.
— Да, это действительно так, но здесь нужен контекст. Дело в том, что у нас есть некоторое количество вещей, которые мы носим вместе. Разумеется, я не беру ее каблуки. Но есть одежда в стиле унисекс – вот о ней и речь. А платья и аксессуары для выступлений мне нет смысла брать, у нас и так полно всего – какие-то костюмы достались от театров, что-то дарят друзья.
— Соседи не задают вопросов про унисекс и одинаковую одежду? Вообще, знают ли они, с кем делят площадку? Может, замечали тебя в фирменных «кассиопейных» прикидах.
— Нет, конечно. Веду себя как совершенно рядовой сосед.
«Я старый и Солнцу смеюсь,
И кажется мне, и кажется мне,
Что Солнце тоже старое, старое...
Посмеемся над юностью, Солнце!
»
(«Солнце», «Кассиопея»)
— Как тебе тот факт, что ваша публика на концертах в подавляющем большинстве младше вас вдвое?
— Отлично, мне очень нравится. Это вообще самое ценное – значит, есть какая-то связь. Не знаю, говорим ли мы на языке молодежи, отслеживать это сложно. Но люди приходят, танцуют, поют, им клево – и это уже хорошо.
— Не ощущаешь себя слегка дедом на таком фоне?
— Не-а. Я выгляжу часто лучше, чем те, кто моложе меня.
— Твои танцы на сцене – это отдельный вид танцевального жанра (как минимум по мнению автора – прим. journalkt.by). Так ли лихо ты отплясываешь на концертах других исполнителей?
— Конечно! Вообще люблю больше танчить на рейвах каких-нибудь. Но сейчас делаю это реже – просто период такой, не хочется.
— Какой был последний крутой концерт, на котором ты прямо оторвался?
— Мои отрывы немножко другие – я смотрю во все глаза. Есть американская группа Swans, я ездил на них в Москву в ушедшем году, и это был их самый последний концерт. Мне было не до танцев – я просто смотрел, был сосредоточен.
— Вопрос больше не про концерты, а про музыку. Есть русский рок. Может, есть и белорусский?
— Русский рок – это вообще что-то околоругательное. Почему? Потому что русские рокеры, как правило, не особо умеют делать музыку и концентрируют внимание слушателя на том, что они живут какой-то невозможно духовной жизнью. И в этом плане русский рок от белорусского не сильно отличается, потому что в обоих случаях есть какой-то нелепый дискурс. И чем проще их посыл, тем больше они уверены, что имеют отношение к планетарной культуре. Это все похоже на эффект Даннинга-Крюгера (метакогнитивное искажение, которое заключается в том, что люди, имеющие низкий уровень квалификации, делают ошибочные выводы, принимают неудачные решения и при этом не способны осознавать свои ошибки – прим. journalkit.by).
«Вы взяли деньги и нагадали,
что через месяц проснусь
певцом известным
Гребенщиковым
Гребенщиковым Б.
»
(«Гадалка Галя», «Кассиопея»)
— Есть местные группы, типа могилевских IOWA, которые в Беларуси не смогли добиться популярности. Но мигрировав в ближнее зарубежье, сразу сыскали славу. Что ты об этом думаешь?
— Думаю, что в этом нет проблемы, потому как белорусского шоу-бизнеса в сравнении с российским не существует – деньги не те.
— Почему же не уехали вы?
— У меня нет желания куда-то уезжать. Здесь я много с чем связан, а крупные мегаполисы меня не интересуют. Мне нравятся Минск и темп движения, который присущ нашей стране.
«Я возьму этот большой мир,
Каждый день, каждый его час,
Если что-то я забуду,
Вряд ли звезды примут нас.
»
(«Если», «Кассиопея»)
— Насколько известно, ты родом не из Минска. Родился, вырос в Солигорске. Тем не менее ощущаешь себя столичным перцем?
— Да, чувствую себя минчанином давно. Когда приезжаю в Солигорск, радуюсь от того, что город стал удобным для жизни. Когда уезжал, по воспоминаниям (мнение редакции может не совпадать с мнением героя - прим. journalkit.by), это был подростково-уголовный рассадник, полный беспредел на улицах. Сейчас этого нет. Но в любом случае Солигорск не мог мне дать того, что дала столица.
— Опиши свой стандартный минский день.
— Если это выходной, то я просыпаюсь, кормлю кошку, готовлю ужин для жены, просматриваю что-то в интернете, пытаюсь играть на гитаре, бегаю тайком курить на балкон. А если день рабочий, то встаю рано утром, иду на репетицию в театр, после нее сплю там же на диванчике до вечернего спектакля, а после отыгранной постановки без сил иду к близкому другу, если верить сложившемуся образу в прессе, только выпить и покурить.
«Я живу не напрасно» – можешь так сказать?
— Почему нет? У меня все в порядке. Я не амбициозный человек и ставлю перед собой мелкие цели, никогда не хотел покорять планету. Хотел создать группу – и она создана, даже две. Устроился на работу в театр – то есть обеспечен более-менее. У меня получилась взаимная любовь. Мне сейчас 40 лет. Я понимаю, что между 20 и 40 произошла череда событий. И мне жалеть не о чем. Человек так устроен, что ему всегда хочется большего. Я не останавливаюсь на достигнутом. Но, в принципе, у меня и сейчас все хорошо: живу не напрасно!